Мало-помалу люди пришли в себя, отняли руки от лиц и, сжимая их в кулаки, наливаясь яростью, двинулись на Мэта.

Он стал отступать и отступал до тех пор, пока не уперся спиной в стену. Толпа завопила:

- Что, кишка тонка? Мы тебя научим, как обзываться! Колдун поганый!

"Колдун?" Вот это уже ни к чему. Маг и волшебник - совсем другое дело. Выставляя вперед указательные пальцы: правый-левый, правый-левый - Мэт продекламировал:

Я скажу вам: ну-ка кыш

Aсе сидят на скатах крыш;

Подстелите сена

Aсе сидят на стенах!

Бабахнул самый настоящий выстрел, и Мэт остался один на опустевшей улице только в дальнем ее конце маячила горстка разинь.

Он заморгал и потряс головой. Как это у него получилось? И куда подевался Мордастый со товарищи? Мэт оглянулся, ища глазами скаты крыш, о которых говорилось в стишке.

Таковых поблизости не оказалось, домишки были все больше бедные, с плоскими кровлями, зато футах в пятидесяти на другой стороне улицы была низкая стена, а на ней четыре жмущиеся друг к другу фигуры.

Мэт пригляделся и узнал в одной фигуре Кузнеца. Они встретились глазами.

Кузнец, снова стервенея, с призывным кличем спрыгнул со стены и побежал на Мэта, размахивая кувалдой.

Мордастый с приятелями, радостно улюлюкая, последовали за ним.

И вот уже - откуда ни возьмись - целая толпа шла на Мэта, предусмотрительно пропустив вперед Кузнеца.

Времени на размышление не оставалось. Мэт взял в одну руку воображаемую книгу, а другой поднял вверх невидимый камень.

Чтоб толпе неразумных хазаров

Отомстить - собирайтесь-ка в путь!

Они надвигались - ревущая толпа, раздразненная чужеземцем, который заклинал их на колдовском языке.

Орды нищих с восточных базаров,

Все, кто жаждет свободно вздохнуть...

Они были уже футах в двадцати, но тут Мэту пришлось перевести дух: он обливался потом, как будто ворочал камни, - так тяжело давалась ему власть над неведомыми силами. Наконец он выпалил последние строчки:

Но не ждите ни хлеба, ни луку